Психология обряда. «Русалки»

В 2010 году я сняла документальный фильм «Русалки». Фильм о русальих обрядах.  А на их примере о том, что может дать человеку обряд, как через обряд проявляются народные представления о человеке, о душе. Чего  достигали наши предки, веками поддерживая традиции проведения обрядов? Ради чего столько многолетних усилий? Что обряды давали людям? Как помогали в их насущной жизни? Как это можно использовать в сегодня, для решения своих задач?

Немного из этнографии — кто такие русалки и какие обряды с ними связаны.

По народным представлениям, Русалки — это души заложных покойников (умерших преждевременной, неестественной или насильственной смертью, самоубийц). Возможно, что слово «заложный» — от обычая хоронить таких покойников. Считалось, что тела их не принимает земля, они не подвергаются тлену, поэтому хоронили их в укромных местах, в ямах, не засыпая землей, а закладывали ветками, кольями, камнями — отсюда название «заложный». Однако, это название, возможно, имеет еще созвучие с душевной жизнью: считается, что душа такого покойника не может уйти в мир иной, а мается рядом с миром живых, «доживая» свой земной век до положенного срока предначертанной смерти.

Русалка — это женская ипостась такой души, обычно утопленница, либо девушка, умершая до свадьбы, женщина, умершая во время родов, некрещеный или мертворожденный младенец. Если обычные покойники — предки, ушедшие в мир иной — помогают людям, тоо души заложных покойников вредоносны для мира живых людей. У них разнонаправленный ток жизни. Люди, проживающие свой полный век, направлены на жизнь, на продолжение рода. А у души, ушедшей до срока, самовольно, либо по воле случая, ток, то есть направление движения — против жизни. А значит для людей живущих оно разрушительно.

Поэтому, по народным представлениям, русалки хоть и занимаются теми же делами, что и живые женщины, но все, что они делают, обращается во вред людям. Играют или щекотят — защекотят до смерти, завлекают мужчин — обязательно погубят, воспитывают и поучают непослушных детей — могут им навредить и наслать болезнь, пытаются прясть и сновать нитки — только спутают, бегают и играют в полях — выходят «заломы» на посевах. Лихоманки — духи болезни, также часто описываются сходно с русалками.

Русалок почитали как опасных духов, и их задабривали — им жертвовали ткань на рубахи, готовые рубахи, пищу (в отличие от душ предков, которые свободны от земного мира, и получают одежду и еду только при погребении «на дорогу», русалкам постоянно требуется новая одежда и пища). Обычно место обитания русалок каким-то образом связано с водой, они живут либо в воде, либо близко к ней. Возможно, это отголоски мифологических представлений о границах миров (души уходят из мира живых, пересекая Лету, Забудь-реку…). Русалки, по древним представлениям находятся между мирами, и возможно поэтому обитают в этих мифологических водах. Но так или иначе, с водой русалки связаны. Об этом говорит и еще один древний способ захоронения заложных покойников — в воде, в болоте, в оврагах. Известны способности русалок управлять погодой, а именно дождем: люди подносили русалкам дары, если долго не было дождя. В случае засухи известны, например, обычаи откапывать заложных покойников и «поить» их, то есть поливать водой.

Поминальные обряды по заложным покойникам проходили в период Семика — Троицы (в разных областях время может несколько отличаться). Они проводились после поминовения предков: считалось, что русалки живут в своем мире, точнее, в межмирье, и они приходят в мир людей в другое время, позже предков. Русалка — как образ девушки или молодой женщины, связана в этих календарных обрядах еще и со сменой времени года, с переходом от весны к лету, от юности к зрелости, от цветения к плодородию, а значит, к будущему урожаю.

Символы русалки — цветы и молодая весенняя растительность. Именно молодая и цветущая зелень, но не плодоносящая. Плодоношение — это движение к жизни, а русалка — это вечная весна, которая остановилась в своей молодости, в своем цветении и не может проживать дальше жизнь. В этом ее разрушительная и страшная сила, по сути, это — смерть. Значит ее, русалку, как и весну, нужно проводить (в некоторых вариантах — изгнать), чтобы на смену ей обязательно пришло лето, и жизнь продолжилась. Заключительные обряды, связанные с проводами весны и приходом лета — это похороны Русалки (Костромы, Кривуши, Кукушки и т.д...). Обрядовую куклу хоронили, либо спускали на воду. Также часто собирали и сжигали весеннюю молодую зелень и цветы.

В разных областях известны различные обряды, связанные с поминанием и проводами русалок. Их могли «приводить» с кладбища незамкнутым хороводом, им подносили дары и угощали, почитали также тем, что в это время не тревожили водоемы, но могли и праздновать в их честь возле рек или озер.  А в некоторых местностях в русалок обряжались молодые девушки. Их провожали (а точнее по смыслу — выпроваживали) подальше из деревни в лес, таким образом изгоняя опасность. Изгнанные таким образом девушки-русалки уходили в лес и потом тайком возвращались в деревню. Эти проводы и означали конец поминального времени и смену времени года.

Интересно, что с этими обрядами по времени и по образу близко соседствуют обряды, связанные с девичьими весенними праздниками. На Семик и Троицу молодые девушки на некоторое время уходили в лес. Там кумились (становились на время сестрами), плели венки, праздновали (водили девичьи хороводы, украшали («завивали») березку, то есть молодую зелень…), угощались, затем раскумлялись, возвращались в деревню). Эти обряды также связаны с проводами весны, а, возможно, еще имеют связь с объединением в закрытые женские сообщества.

К сожалению, описаний русальих обрядов сохранилось очень немного. Но по совокупности сведений, и в соответствии с общей логикой подобных обрядов, можно было составить некоторый образ. Он и был взят за основу при воссоздании этих обрядов в Заповеднике Народного быта в Иваново. Каждый год во время Зеленых Святок несколько девушек проходит этот обряд. В своем фильме я попыталась описать путь, который они проходят в обряде и те изменения, которые с ними происходят.

Светлана Пигарева, этнограф, руководитель Отделения народной культуры Заповедника.

"...Русалки в этнографии — это очень интересные существа. Это могут быть и молодые девушки, это могут быть и старые бабы. Они могут быть и светлые, могут быть зеленые. Могут ходить в белых одеждах, могут ходить голые. Они могут быть красивыми, и могут быть страшными. Существовали обряды во время Зеленых Святок (где-то это так и назвалось «Русалья неделя»), такие как «изгнание русалок» или «вождение русалок». Если появляется русалка, ее надо встретить, ей надо дать дары, и в тоже время ее надо проводить, изгнать из мира.

Одно понимание русалок — это души, души умерших девушек, утопленниц. И в основном русалки гибли из-за любви. И вот как все эти обряды связаны, это уже не уровень просто описательный, как мы видим в этнографии. Мне кажется, мы как раз и восстанавливаем эту утраченную часть исследования в нашей русальей мастерской. У каждого из нас наверняка бывали  такие моменты — когда ты думаешь о жизни… Особенно у девчонок — когда ты думаешь о том, что разочарована в жизни. Избранник, допустим, отвернулся от тебя. Или, бывает, такое что он погиб. Рассказы о русалках еще и об это говорят. Когда погибает возлюбленный, и она решает что жизнь завершена, идет и топится.

Но народ видел, что душа пришла в этот мир, то она пришла с определенной задачей. Ну да, случилось что любимый твой выбрал другую или он погиб. И ты осталась одна. Но твоя же задача на этом не завершена. И тебе надо прожить. И вот это русалье состояние, оно становится помехой для воплощения этой большой задачи. В нашей мастерской девчонки, оказавшись в этой среде, в это состояние погружаются. Изучают, например, нежелание жить. И пройдя эту работу, поняв причину, они обретают это желание жить.

Ведь если представить село, там какой-то род жил. Задача рода в том, чтобы жизнь была. И все обряды, которые мы изучаем — семейные, бытовые, календарные — они направлены на плодородие. Чтобы жнива родилась, чтобы дети родились… А если появляется такая вот русалочка?...

Я думаю, эти обряды, они очень поверхностно описаны. Один этнограф один раз увидел, другой — другой раз. Но я не разу не читала описание того как именно выбиралась та русалочка, та девочка, девушка которую обряжали русалкой. А вот этот вопрос, мне кажется, очень интересный. Потому что, насколько я знаю, имея опыт проведения праздников, что в обряды попадают не случайные люди. Вот существует обряды зимних Святок, например, «лечение каженника», искаженного, когда смотрели у кого осталась вина, и именно он и проходил этот обряд. И мне кажется, что здесь возможен такой же подход.

Обряды нашего народа очень удивительны. И нам еще открывать и открывать… Потому что этнография, как любая наука, не обращала внимание на душу. И что происходит с душой в обряде — об этом нет описаний..."

Когда думаешь о том, что же вообще такое ОБРЯД, становится очевидно, что это действо, какое бы ни было, в какой бы культуре не происходило — направлено не на тело. Даже целительские обряды, казалось бы, направлены на исцеление телесное, но воздействуют чаще всего не на тело вовсе. На что же? Вероятно, на душу?

Получается, что вся современная этнография, антропология и проч., изучая обряды, пролетает мимо цели. Потому что если  действие обряда направлено не на тело, а на душу, то все исследования бессмысленны. Души-то в современной науке нет. Как можно исследовать то, чего нет?

В современном мире обряды доступны верующим. И они действительно работают и помогает душевно. Но это ограничено определенными условиями — нужно быть верующим и принимать для себя определенную конфессию. А в бытовой нашей жизни еще остались видоизмененные, усеченные, но тем не менее действительные обряды. Все мы стремимся достойно проводить ушедших родственников, ходим на могилы и поминаем родню, играм свадьбы, устраиваем «каши» для новорожденных…. И когда мы это делаем, есть ощущение чего-то нужного и «правильного». От этого мы получаем душевное спокойствие, облегчение или радость. И, рассматривая это, понимаешь как современный человек обедняет себя тем, что не изучает, не понимает и не использует осознанно обряды для своей душевной жизни. Ведь обряды, во всем своем многообразии — это целый мир, где можно избавиться от старого и ненужного, от переживаний и душевной боли. Они закрывают наши отжившие миры и открывают для нас новые. Возвращают в состояние незамутненности, неискаженности, где образы мира истотны и ясны, еще не подвержены изменениям от болезненного душевного опыта.


Мария, «русалочка», участница обряда.

"...Я их когда увидела первый раз, Русалок, их приход — очень сильно что-то отозвалось внутри. Меня потрясло то, что я увидела, и прямо как-то очень хотелось к ним. И, может быть, когда я первый раз пришла в мастерскую, для меня было задачей исследовать это состояние. Я еще не знала что такое, русалка, но меня что-то очень тянуло туда. Очень сильная тяга… И для меня никаких других мастерских не существовало.

Сначала в жизни я вообще не различала, русалка я — не русалка. Мне казалось, вот я такая, слегка задумчивая всегда, отлетевшая немного. Но на самом деле так жить не очень уютно в мире. Мир — он странный и чужой, когда ты в этом состоянии. И хочется сбежать куда-то в свои мечты или в какой-то другой мир… Жизнь проходит, но в том состоянии, самое интересное, не понимаешь, что жизнь проходит. Ты просто живешь и чего-то ждешь, ждешь… И кажется, что ты ничего не можешь сделать, что все помимо твоей воли происходит.

И когда я в первый раз попала в мастерскую, это было что-то такое, что я как будто давно искала, вот это состояние мое. Как то так очень ровно, и время как будто остановилось. Нет уже целей никаких, задач… Ты просто существуешь. И я наслаждалась прямо этим. И первый раз, когда я это испытала, мне даже не хотелось выходить из мастерской. Было очарование этим миром. Не было еще такого понимания, что я могу это в жизнь воплотить и поменяться как-то. И через год я себя поймала на том, что опять хочу в русалки. Но это опять как «доза» какая-то, идешь это снова испытать. Но не было понимания, как это в моей жизни проявляется, как оно мне мешает. Но как раз второй год, была работа, Любона тогда с нами работала, и открыла глаза на то, что происходит. Сказала: конечно, вы можете сидеть там годами, и неизвестно зачем вам это.

И тогда я уже поставила вопрос настоящий. Зачем? Почему меня туда так тянет, и что вообще это во мне? И что я хочу, чего я достигаю этой мастерской?..."

Девушки, которые проходят этот обряд совершают Переход. Как и все обряды «перехода» (свадебные, поминальные…), они помогают перейти из одного состояния сознания в другое. Точнее, из одного пространства сознание в другое. Из обычной бытовой жизни в то желанное состояние, которое мешает дееспособности, а в конечном итоге и счастью. Для кого-то это грусть и отстраненность, для кого-то мечтательность, для кого-то страдание и нежелание жить. То, что они замечают в себе  как некоторые проявления в обычной жизни, в этом состоянии становится явным. Этому позволено быть,   оно явлено на свет, не замылено повседневной суетой и  защищено обрядом.

После перехода русалки уходят в лес, и несколько дней живут отдельно от людей. Там они могут спокойно погрузится в эти состояния, рассмотреть их,  помогая друг другу. В самостоятельной психологической работе часто сложно увидеть самому источник проблемы. Находясь в похожих состояниях, со стороны, можно лучше увидеть и какие-то свои похожие проявления. В своей работе они рассматривают случаи из жизни, определяющие  эти душевные состояния, пересматривают свои решения, принятые когда-то под влиянием душевной боли, страхов. Они могут и насладиться этим состоянием — созерцания, недеяния, отсутствием обязательств и необходимости заботиться о своем жизнеобеспечении. Это помогает, создает исключительные условия для душевной работы.

"...После перехода чувствуешь, свое тело каким-то неуклюжим. Это первые ощущения, которые были. Оно кажется таким большим и медленным. Наверное, получается как-то разделить в себе телесную и тонкую часть…
Когда выходишь в люди, идешь стайкой, очень защищено, венок прячет от людей. И тебе не надо думать как ты выглядишь, какое ты впечатление производишь. И мне это нравилось, как большое облегчение было. Что просто существуешь среди людей. А люди, они все как за пеленой какой-то. На людей как-то не очень хотелось смотреть и общаться с ними не хотелось. Они казались такими шумными, плотными…

Потом я увидела — у меня и в жизни проявлялось так, что я не включалась в жизнь, в игру. И люди, и все вокруг как будто за пеленой какой-то. На второй год я уже наблюдала за людьми. Было очень любопытно, интересно их разглядывать. И я все больше ловила себя на том, что мне хочется к ним. Как-то включиться в жизнь, жить… Но я задала себе такие условия, в обряде, что я не могу пойти туда в этот мир. Я за пеленой, только наблюдатель. А туда прямо тянуло.

Еще очень, очень сильно нас зацепило, когда мы русалками пришли в Дом ремесел увидели вышивку, и у меня тогда как глаза открылись — какой вообще этот мир красивый. И как он в себе несет уже то, что тебе нужно. Все, что ты хочешь. И не нужно сбегать от него, а наоборот… Когда на эту вышивку смотришь, ощущения что там все мироздание. И начинаешь понимать, как этот мир красив, и как он устроен… И что мы столько, наверное, не знаем, но в то же время знаем, но где-то внутри, просто не осознаем.

А потом в конце, я помню, я уже очень хотела выйти. Я уже понимала как я проигрываю, выбирая быть русалкой, и в жизни выбирая так же проявляться. И меня уже очень тянуло в мир, к людям. Как будто до меня дошло что не так, и хотелось скорее исправить эту ошибку. С меня как какая-то пелена сошла. Я увидела что то, как я устроила свою жизнь, это было каким-то побегом, а совсем не так как мне хотелось. Прямо увидела, что я проходила не хозяйкой себе.

И потом, вернувшись домой, с чего я начала… Я начала устраивать свою личную жизнь. Я стала отсекать лишнее. Я поняла, что отношения, которые есть, это совсем, совсем не я. И буквально через короткое время из мира такой подарок: вдруг я встречаю другого человека. И я понимаю, что мое решение, оно проявляется, и мир на него отзывается.
Я вообще стала вспоминать, стала к себе прислушиваться — что именно я хочу? Зачем-то же я воплотилась как человек, с какой-то задачей?..."

"Русалки". Трейлер 

КУПИТЬ ФИЛЬМ!!!

(Издательское товарищество «Роща Академии», цена — 240 руб.)

Автор Я. Крежевских
Ссылка на автора и сайт обязательна

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Одноклассники

4 комментариев к записи Психология обряда. «Русалки»

  • Татьяна сказал:

    Надо же, а я думала русалки — это прекрасные дивы с хвостами, жительницы водоемов:))))... А тут все вон оно как.

    • Яна Крежевских сказал:

      Это образы из скандинавской мифологии. А в славянской — вот такая загробная нечисть.

      И наши русалки живут, кстати, больше не в воде, а в лесу. Любимое занятие — качаться на ветках деревьев:))

      Помните, у Пушкина — «русалка на ветвях сидит»? Он был знаток русской мифологии 🙂

  • Лиз сказал:

    А как там психологическая работа идет? С ними психолог работает?

    • Яна Крежевских сказал:

      Во-первых, руководитель мастерской — человек с опытом психологической работы. Во-вторых, если он не вдруг справляется (мало ли, в таких состояниях можно много куда «уплыть»), приглашают к себе психолога в помощь. Сами девушки, когда заявляются участвовать в обряде, проходят собеседование на предмет «зачем» и «что хотим в итоге получить». И часто те кто проходят, сами обучаются вести психологическую работу. Им это выгодно и в части опыта, помогают друг другу.

      Ну и прежде чем профессионально помогать другим, нужно все-таки у себя много что убрать и поправить.

      Я сама проходила этот обряд . А иначе я бы и не договорилась там снимать. Потому что если не можешь войти в нужное состояние чтобы быть внутри этого, то тогда это присутствие разрушительно. А люди, может, целый год этого ждали, Зеленые Святки-то раз в году бывают, а сама мастерская несколько дней работает.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Получать на почту ответы на мой комментарий

Подпишись на рассылку
Имя Email